Борис Дубин

Отличаются от наших также их книги. Беллетристика разрабатывает один-единственный сюжет со всеми мыслимыми пе­рестановками. Книги философского характера неизменно содержат тезис и антитезис, строго соблюдаемые «про» и «конт­ра» любого учения. Книга, в которой нет ее антикниги, считается незавершенной.

В литературных обычаях также царит идея единственного объекта. Автор редко указывается. Нет понятия «плагиат»: са­мо собой разумеется, что все произведения суть произведения одного автора, вне­временного и анонимного. Критика иногда выдумывает авторов: выбираются два различных произведения — к примеру, «Дао дэ цзин» и «Тысяча и одна ночь», — приписывают их одному автору

В самых древних областях Тлёна нередки случаи удвоения потерянных предметов.

За несколько месяцев до начала раскопок их познакомили с фотоснимками того, что они должны найти

Бакли не верил в Бога, но хотел доказать несуществующему Богу, что смертные лю­ди способны создать целый мир.

забыть историю Европы между 1602 и 1918 годами, «быть» Мигелем де Сервантесом

У испанца такой выбор не был бы загадочен, но он бесспорно загадочен у символиста из Нима, страстного поклонника По, который породил Бодлера, который породил Малларме, который породил Валери, который породил Эдмона Тэста.

„Дон Кихот“ — книга случайная, „Дон Кихот“ вовсе не не­обходим.

сочинял свое бессмертное произведение немного à la diable71, увлеченный инерцией языка и своей фантазии

Однажды вечером (ве­чера теперь тоже отводились снам, а бодр­ствованию — лишь час-другой поутру) он навсегда распустил свою огромную призрачную школу и остался с единственным питомцем.