В.П. Котелкин

— Во Франции я под конец работал торговым агентом, продавал сомнительные картины и подделки под старину.
— Вы что-нибудь в этом смыслите?
— Не слишком, но кое-что усвоил.
— Где?
— Я два года провел в Брюссельском музее.
— Работали там? — с удивлением спросил Меликов.
— Нет. Скрывался

Одно лето я не расставался с Сезанном и с несколькими картинами Дега. Разумеется, это были воображаемые картины, и только в воображении я мог их оценить. Но все же я оценивал их. То был своего рода вызов судьбе. Я заучивал наизусть цвета и композицию, хотя никогда не видел ни одного цвета днем. Это был лунный Сезанн и ночной Дега. И я запоминал и сопоставлял эти картины в их сумеречном воплощении.

почти все улицы пронумерованы, только немногие имеют название.
Совсем как я. И я стал номером, который носит случайное имя, мелькнуло у меня в голове. Какая успокоительная безымянность; имена приносили мне слишком много неприятностей