третьем подземном уровне, укрывшись между двумя машинами, он нюхнул, исполненный оптимизма. По-прежнему ничего. Эта дерьмовая наркота больше не вызывает в нем никаких ощущений. Может, он сделал шаг к абсолютному отстранению? К освобождению, о котором мечтают все буддисты? Или просто перепутал нирвану с оцепенелостью лузера, страдающего суицидальными наклонностями.
В лифте его пронзило другое воспоминание: говяжий язык, заверну